Главная » Эксклюзив » Красный командир Иван Сорокин. Самовлюблённый авантюрист или талантливый полководец?

Сегодня, 10:48

Красный командир Иван Сорокин. Самовлюблённый авантюрист или талантливый полководец?

499

Военфельдшер 3-го линейного полка Кубанского казачьего войска И. Сорокин. 1914 г.

Иван Лукич Сорокин был одним из ярких и талантливых полководцев Красной Армии начала гражданской войны. Но сейчас он полузабыт, и о нем лишь мельком упоминают в учебниках. Сорокин иногда появляется на страницах книг, но только в качестве второстепенного героя. Перед читателями он неизменно предстает в образе желающего стать «новым Бонапартом» лихого, честолюбивого и самовлюбленного авантюриста. Таким он изображен, например, в романе Алексея Толстого «Хождение по мукам». Как вам такая цитата:

По ночам, когда опускались шторы в салоне и Сорокин впадал в мрачный восторг хмеля, Зинка, побренчав на балалайке, принималась нести ту же бурду, что и Беляков: про близкий конец революции, про блистательную судьбу Наполеона, сумевшего перекинуть мост от якобинского террора к империи… У Сорокина начинали светиться глаза, билось сердце, гоня в мозг горячую кровь пополам со спиртом… Он срывал штору и глядел в окно, в ночную темноту, где ему чудились отблески его горячечной фантазии.

Или – такая:

Налитые кровью глаза Сорокина были выпучены, рот в пене, черной рукой он еще сжимал расстрелянный револьвер.

Или – вот эта:

На главнокомандующего Сорокина страшно было и смотреть: эти дни он питался спиртом и кокаином, – глаза его воспалились, лицо почернело, он сорвал голос и, как обезумевший, пер вперед на плечах армии.

Левый эсер Евгений Давыдович Лехно, который в мае 1917 года был избран председателем исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов Сочинского округа, а осенью – председателем городской думы Сочи, комментируя вот такие литературные рассказы о пьянстве и разврате Сорокина, иронично заметил:

Не слишком ли много пьянствует Сорокин? Воевать против отборных... полков белой армии вряд ли можно было в состоянии беспробудного пьянства... Я не знаю случая, чтобы командир пьянствовал и отряд его не переизбрал... Под пристальными взглядами бойцов... невозможно было пьянство в то суровое время.

Иван Сорокин (слева) в фильме «Хождение по мукам», 1957-1959 гг.

А таким Сорокини был представлен в экранизации этого романа 1974-1977 гг.
Но если «копнуть поглубже», мы с удивлением увидим чрезвычайно лестные характеристики, которые давали Сорокину современники – причем по обе стороны фронта.
Начальник штаба Красной Армии Северного Кавказа С. В. Петренко утверждает:

Власти политической он (Сорокин) не искал, так как знал, что с ней не справится.

То есть обвинение в «бонапартизме» не слишком оправдано.
Продолжим цитату Петренко:

Зато Сорокин великолепно разбирался в военных вопросах. Тактические задачи, стратегические планы он решал и развивал быстро и наверняка. Он часто спорил с теми или другими командирами – и на деле всегда был прав.

Примерно о том же пишет адъютант Сорокина Ф. Крутоголов:

Тактические задачи и стратегические планы он решал и развивал быстро и наверняка, он часто спорил с командирами и членами реввоенсовета по планам военных операций и на деле всегда оказывался прав.

И далее:

Я работал все время с Сорокиным, и я всегда чувствовал, что имею дело с человеком очень решительным, обладающим огромной силой воли и непреклонным характером. Держался он очень спокойно, отдавал распоряжения, не повышая тона. И надо сказать, Сорокин пользовался большим уважением не только у рядовых бойцов, но и у командиров, и политработников.

Он же писал потом:

Лучше бы он (Сорокин) был убит в бою, мы бы похоронили его в красном гробу с воинскими почестями, как героя, каким он и был, чем всю жизнь слушать и читать о нем как о предателе.

Ф. Крутоголов, участник гражданской и Великой Отечественной войн, в Красной Армии дослужился до звания майора (интендант II ранга)
Семён Будённый говорил о Сорокине:

Он был настоящим казачьим полководцем, который боролся за правду.

А затем следует загадочное и туманное дополнение:

Но она (правда) не всегда идёт в согласие с реальной жизнью.

Политический комиссар Красной Армии Северного Кавказа П. С. Гуменной сожалеет:

Если бы при Сорокине был такой политический комиссар, каким был Ворошилов при Буденном... Сорокин был бы не авантюристом, как его теперь описывают, а был бы не меньшим героем, чем очень многие герои того времени... быть может, и Буденный при другом комиссаре не был бы Буденным.

Хорошо знавший Сорокина советский генерал-полковник М. П. Ковалев (в 1945 году во время войны с Японией – заместитель командующего Забайкальским фронтом маршала Малиновского, затем – заместитель командующего Ленинградским военным округом) категорично утверждает:

Большой радостью для Деникина была смерть Сорокина.

И даже более того:

От разгрома Деникина спасла смерть Сорокина.

Командарм 2-го ранга М. П. Ковалёв на фотографии середины 30-х гг.
А вот мнение самого Деникина о действиях Сорокина летом и осенью 1918 года:

Весь план свидетельствует о большой смелости и искусстве. Не знаю чьих – Сорокина или его штаба. Но если вообще идейное руководство в стратегии и тактике за время северокавказской войны принадлежало самому Сорокину, то в лице фельдшера-самородка Советская Россия потеряла крупного военачальника.

И даже в романе не любившего Сорокина А. Толстого есть такие строки:

Где только колебался бой, всюду красноармейцы видели мчавшегося Сорокина на рыжем коне. Казалось, одной своей страстной волей он поворачивал судьбу войны, спасая Черноморье… днем и ночью он носился по фронту – в вагоне, на дрезине, верхом.

Давайте немного поговорим о нем.

Происхождение и молодость героя статьи

Иван Лукич Сорокин родился 4 (16) декабря 1884 года в Кубанской станице Петропавловской, Кубанской области. Учился в Екатеринодарской военно-фельдшерской школе, участвовал в Русско-японской войне, но об этом периоде его жизни мало что известно.
После начала I мировой войны Сорокин оказался на Кавказском фронте. Служил в 1-й Кубанской пластунской бригаде, которая участвовала в сражениях у Сарыкамыша, Ардагана, Эрзерума, Трапезунда, Эрзинджана и Хопа.

В 1915 году он «сменил специальность» – был направлен на учёбу в 3-ю Тифлисскую школу прапорщиков, по окончании которой получил звание казачьего хорунжего.

Хорунжий И. Л. Сорокин (справа) на Кавказском фронте
Далее воевал в составе 3-го Линейного казачьего полка, дослужился до чина подъесаула, стал командиром сотни 1-го Лабинского казачьего полка, был награждён как минимум двумя георгиевскими крестами. Утверждают, что в 1917 году Сорокин вступил в партию эсеров. Впрочем, упоминавшийся выше Е. Лехно утверждал обратное:

Сорокин именовал себя левым эсером... Я этого не знал, хотя и был одним из лидеров социалистов-революционеров на Северном Кавказе. Да, я думаю, он не был им.

А как же выглядел этот красный командарм? Упоминавшийся выше С. В. Петренко (начальник штаба Красной Армии Северного Кавказа) даёт такое описание внешности героя статьи:

Небольшого роста, черноволосый, смуглый, с маленькой проседью над нависшими бровями и хохлацкими усами, он не производил никакого особенного впечатления на первый взгляд. Но уже после двух слов чувствовалось, что имеешь дело с человеком очень решительным, с огромной силой воли.

Первые успехи красного командира Ивана Сорокина

А. Толстой писал:

Сорокин был рожден революцией. Он звериным чутьем понимал ее взлеты и падения.

В начале 1918 года именно Сорокин организовал первый казачий красный отряд на Кубани. Его первоначальная численность составляла 150 человек, но в каждой станице к нему присоединялись все новые группы казаков, и через 2 недели у Тихорецкой Сорокин командовал целой бригадой численностью около четырех тысяч человек. Здесь он присоединился к сформированной в начале февраля 1917 года Юго-Восточной революционной армии, которой командовал донской казак – бывший хорунжий А. И. Автономов.

А. И. Автономов на фотографии 1919 г.
Екатеринодар защищала белая Кубанская армия генерала Покровского, однако тот не решился вступить в бой и покинул город. Отряды Сорокина вошли в Екатеринодар 1 (14) марта 1918 года. Кубанцы же присоединились к пришедшей от Ростова Добровольческой армии. Теперь в распоряжении ее командующего – Л. Корнилова, находились шесть тысяч человек, артиллерийских орудий было 20. А в Юго-Восточной армии Автономова и Сорокина насчитывалось до 20 тысяч бойцов.

Встал вопрос: что делать дальше? Деникин, Алексеев и Романовский выступили с вполне разумным предложением закончить кампанию и направить войска к Дону. Однако Корнилов приказал идти на Екатеринодар. А на Кубани как раз в это время температура воздуха опустилась до минус 20 градусов, и именно эта часть пути «добровольцев» вошла в историю как «Ледяной поход». Деникин писал о движении белогвардейцев к столице Кубани:

Люди и лошади быстро обросли ледяной корой; казалось, все промёрзло до самых костей; покоробившаяся, будто деревянная одежда сковала тело; трудно повернуть голову, трудно поднять ногу в стремя.

9 апреля (26 марта) 1918 года «добровольцы» и кубанцы подошли к Екатеринодару. Город оборонял Иван Сорокин – и в числе его подчиненных был когда-то знаменитый красный командир «из народа» Иван Кочубей.

Памятник Кочубею в п. Бейсуг
Отметим, что в СССР было снято четыре полнометражных художественных фильмов о героях гражданской войны, один из них – о Кочубее (героями других стали Василий Чапаев, Александр Пархоменко и Сергей Лазо).
Вернемся к Екатеринодару марта 1918 года. Итак, город защищал Сорокин, а командарм Алексей Автономов возглавил части, которые действовали против белых с юга – от станицы Григорьевской. В трехдневных боях белые потерпели сокрушительное поражение. Из шести тысяч человек 400 были убиты, свыше полутора тысяч – ранены. В числе погибших оказались командир Ударного Корниловского полка Митрофан Неженцев и сам главнокомандующий.

Началось бесславное отступление к Ростову-на-Дону. Состояние армии, которую фактически погубил Корнилов, передает этот рисунок этого неизвестного белогвардейца:

Общие потери белых к концу пути достигли 90 % от личного состава – таким катастрофичным итогом боевой кампании мог «похвастаться», пожалуй, лишь Наполеон, чья «Великая армия» практически погибла в России в 1812 году.
После разгрома белогвардейцев Иван Сорокин был назначен помощником главнокомандующего войсками Кубано-Черноморской республики – Алексея Автономова.

На этой фотографии 1918 г. Автономов сидит в центре, Сорокин – слева от него
Между тем ситуация на юге России складывалась весьма запутанная. В это время здесь существовали сразу несколько Советских республик, которые были отрезаны от основной территории советской России Донской областью и «добровольцами» Деникина. Ближайшим к ним надёжным оплотом Советской власти была Астрахань, которая находилась в 400 км пути по сухой по степи, переходящей в полупустыню.
Руководители этих республик, формально подчиняясь Москве, принимали решения по известной поговорке «до Бога – высоко, до царя – далеко». По тому же принципу действовали командиры их армий. Командующий Юго-Западной армией Автономов не слишком считался с Центральным исполнительным комитетом Кубано-Черноморской Республики, а затем вступил в прямое противостояние, именуя его членов «немецкими шпионами и провокаторами». Те, в свою очередь, называли Автономова «бандитом и врагом народа». Этот «обмен любезностями» закончился приказом ЦИК Кубано-Черноморской республики об отстранении Автономова от обязанностей главнокомандующего. Автономов ответил арестом 20 мая 1918 года членов Чрезвычайного штаба обороны и оцеплением здания Центрального исполнительного комитета. Позже он всё-таки освободил арестованных, но обратился за поддержкой к созванному им 21 мая в станице Кущевской съезду представителей армии. Дело дошло до находившегося в Царицыне Чрезвычайного комиссара Юга России Орджоникидзе, который встал на сторону ЦИК. Вот Орджоникидзе Автономов ослушаться не посмел и все же оставил пост главнокомандующего. Сорокин во многом разделял точку зрения командарма, он тоже критиковал руководителей Кубано-Черноморской республики, вполне справедливо утверждая, что они не знают «местной специфики». И он был очень популярен в войсках, современники вспоминали, что речи Сорокина оказывали «зажигающее действие». Цитировавшийся выше С. Петренко сообщает, что позже при выходе Сорокина из вагона «его всегда встречал и провожал оркестр», и утверждает, что это было инициативой «штабных» – как «знак глубокого к нему уважения». При этом Сорокин ратовал за широкое привлечение царских «военных специалистов».

Однако руководство республики не доверяло ему, и потому 26 мая 1918 года во главе армии был поставлен Карл Калнин – бывший прапорщик царской армии, член РСДРП(б) с 1904 года.

Но и Сорокин командовал крупной группировкой красных войск. Общая численность его бойцов составляла 30 тысяч бойцов. Из тяжёлого вооружения имелись 2 бронепоезда и 80 артиллерийских орудий. На севере его противниками стали немецкие оккупанты, на северо-востоке – Донская казачья и Добровольческая белые армии.
3 августа 1918 года Сорокин все же получил пост командарма. Отметим, что недоверие между Центральным исполнительным комитетом Республики и Сорокиным никуда не делось, что привело к печальным последствиям. Член ЦИК И. Т. Шаповалов писал потом:

При положительных качествах военного организатора, храброго командира, Сорокин, к сожалению, не обладал соответствующей политической подготовкой и, будучи назначен главнокомандующим, стал проявлять свои истинные отвратительные черты характера: чуть ли не султанскую властность, честолюбие, подозрительность... Сорокин стал считать себя выше Центрального Исполнительного Комитета, выше крайкома партии Северо-кавказской республики.

В следующей статье мы продолжим рассказ об Иване Сорокине – уже о красном командарме. О его конфликте с Центральным исполнительным комитетом Кубано-Черноморской республики, закончившемся гибелью этого неоднозначного, но весьма незаурядного человека.